?

Log in

No account? Create an account
Спотыкаясь и падая
 
[Most Recent Entries] [Calendar View] [Friends]

Below are the 20 most recent journal entries recorded in Леонид Соколов's LiveJournal:

[ << Previous 20 ]
Wednesday, September 26th, 2018
5:23 pm
НЕПРИКОЛОЧЕННЫЕ. «Изгнание». Театр им. Маяковского. Пьеса М. Ивашкявичюса, постановка М. Карбаускиса
detail_4204cf40bccc317fa17170569cda005f

Славный, слав-ный (@слава ковалев) спектакль! И как все хорошие спектакли, чем дольше живет (с 3-го февраля 2017) – тем современнее становится. И есть в нем еще и что-то провидческое, пророческое. И не только.

БЕГ, РВАТЬ!

Формально «Изгнание» о людях, отправляющихся за лучшей жизнью. Но этот спектакль не только об эмигрантах. И даже не о гонимых. Вот и выбор названия был долгим: один из вариантов «Гон» (суперперевод @ Георгий Ефремов). «На литовском языке это слово имеет ещё одно простое значение, получившее популярность в девяностые-нулевые: «išvarymas» – это значит «погнали». Он [герой] вроде погнал, но и изгнал себя. И это очень сочетается по смыслу с библейским изгнанием» (@М. Ивашкявичюс).

Вот! Библейским! Вы думаете мне, в Москве, интересно смотреть пьесы о мучениях литовцев и даже латышей, не говоря уже об эстонцах в Англии? Да до лампочки нам до этого. У нас самих здесь бог знает что творится. Еще хороший вариант «Бег», но Булгаков успел раньше…
Не надо мне литовцев в Лондоне, мне вообще ничего не надо, мне бы душу спасти. Или хотя бы задуматься о ней. И вот об этом и оказывается спектакль. «Изгнание» – библейский спектакль.

О себе ли написал эту пьесу Ивашкявичюс? О себе ли поставил спектакль Карбаускис? О себе ли сыграл Ковалев? Во многом – да!
«Он сам чуть-чуть, совсем немного, попробовал эмигрантской жизни в Лондоне, но, с другой стороны, он же и в России – мигрант. Конечно, не такой, про которых пьеса, но всё-таки, он человек, который живёт не на родине. Наверное, он встречается каждый день с похожими ситуациями: это такое чувство, когда ты не полностью свой, но уже и не чужой, ты где-то посередине» (Ивашкявичюс о Карбаускисе).
А мы? А каждый из нас? Мы все – изгнанники. Кто-то напрямую, а кто-то опосредовано. Потому что изгнание – это не вечное «иди отсюда!», «проваливай!», а внутреннее мучение неустройства. А началось оно давно, со времен Адама и Евы, изгнанных из рая. И продолжается сейчас.

ПОЛОЖЕНИЕ ВО ГРОБ
1df07c7478b7ddae4711a85ac8970f2a

Как устроена сценография этого спектакля? Пространство, «рвать», великого Бархина? Это – FUNERAL, о чем и свидетельствует одна из сменяющихся вывесок на сцене. Если мягко сказать – перед нами внутренность похоронного бюро, если не мягко – морг, а если честно, от души – пещера, в которой был положен во гроб Христос. Это точь-в-точь библейское пространство. С двумя направляющими штанкетами с неоновыми трубками – красной вертикальной и голубой горизонтальной. Но это же крест! Крестище во всю сцену. А горизонтальное и вертикальное положение этих планок – символизируют (как все горизонтальное и все вертикальное) смерть и жизнь. И в этом спектакле горизонталей больше, чем вертикалей. Т.е смерти там больше, чем жизни. Там почти все мертвецы. Фредди (Фреди Меркьюри) – мертв, Вандал (Иван Кокорин) – умрет, Эдди (Илья Никулин), предавший человеческую сущность, и Эгле/Мигле (@Анастасия Дьячук), предавшая свою веру, – тоже потеряны для Бога и мертвы для нас – предатели всегда мертвы (клянусь солсберийским собором); там даже убитый горем, обезумевший Гарри (Юрий Коренев), которого в пьесе убьет Бен (а в спектакле спасет режиссер), скорее мертв, чем жив. Но и этого мало. Несколько раз нам прямо в лоб покажут (когда действие на сцене на минуты перенесется в церковь), что тут даже не крест, а распятие. Поэтому практически каждый персонаж может смело охарактеризовать себе строчками Евгения Лукина:

Пришла зараза-демократия,
лишила права на распятие –
и вот бреду глухой обочиной,
усталый, злой, неприколоченный...


И в этом мрачном funeral-спектакле Карбаускис не упустит ни одной возможности уложить своих персонажей-мертвецов на доски сцены – огоризонталить. Ну, или утопить (финал второго действия). Или по крайней мере избить до кровавого поноса, до размазывания печени по асфальту (Гарри, расправляющийся с Беном). Это самый лежачий спектакль в Европе. И даже ключевой эпизод – «Богемская рапсодия» – будет играться и петься лежа, из гроба…

b296fb3e800cd5f0ec7085001be299d1

БЕСЫ

О чем же спектакль? Чем же там, «рвать», будут заниматься целых четттыыре часа? А чем же, собственно, могут заниматься в спектакле с названием «Изгнание»? Под прикрытием литовских мигрантов в Англии?

Будут изгонять бесов.

Бен Ивановс – наполовину литовец, наполовину русский – станет выстукивать, выхаркивать, выплевывать их из себя. Начнет с Монгола (Чингисхана, Тохтамыша) как вместилища всего родового – дикого, восточного, злого, злопамятного. Варварского – одним словом. «Виновны ль мы, коль хрустнет ваш скелет//В тяжелых, нежных наших лапах?» Потом он возьмется за гомофобию, ксенофобию. Точнее, его возьмут за горло (и ниже) музыка Queen и ее создатель, чтобы изменить и исправить. И совсем уж почти достигнув к финалу дзена толерантности, наш полу- или всекровка не выдержит, схватит биту, размахнется, и… признается: «ничего не вышло». И тем не менее, главный вывод, который мастерски и убедительно сыгран, сделан Вячеславом Ковалевым, и который можно сказать, огненными буквами, шлейфом тянется за ним в финале, таков: «Всего лишь две вещи надо сохранить в себе и тогда ничего не потеряно: личное достоинство и самоуважение. Можно быть сколь угодно маленьким, но если в тебе есть хоть щепотка гордости – еще не все потеряно».

И как же виртуозно тонко сделаны в этой funeral-игре переходы на следующий уровень – все более достойный человека – у простака и валенка Бена! В этом очищении от грязи герою как раз и помогает его кумир Фредди Меркьюри. Помогает от противного. Вот-вот Бен ставит рокера на пьедестал – как бац! – срыв резьбы, «рвать», разрыв шаблона: а-а-а, а он гей, да что там – пидорас натуральный. О, как Ковалев справляется с этим ударом: буря на лице, тонущие глаза, взрывающийся рот! Неподдельная горечь, два порванных баяна щёк, брови на затылке! Отойдя от шока, Бен вновь водружает Фредди на пьедестал и… А-а-а, а он бабай, чурка, сиятвинда недоделанный. Ну, это просто удар ниже пояса: Бена скручивает, он сжимается, теряет дар речи… Боль этого узнавания бьет его сильнее удара битой.

Как же всегда неловко становится, когда актер переигрывает с мимикой, нарушает неписаный закон «не хлопотать лицом». Но здесь как раз тот случай, когда эти гримасы – фонтаны, извержения боли и удивления – являются одним из важных приемов в актерской художественной системе спектакля. Ведь все четыре часа Бен, упорно старающийся «обангличаниться» будет воспитывать свое лицо, работать над ним: «Взгляд уже почти размягчил. Проблемы с челюстью – у них [англичан] она втянута что ли, прикушена. Зубами прикусываешь, чтобы получились ямки». Из невзрачного блина, из грубой кочерыжки, из яблочного студня, из литовского шакотиса и тульского пряника должен вылепиться европейский профиль, бесстрастно-флегматичный западный funeral-лик.
И этот переход от хари-ряхи Бена к британской физиономии, к невозмутимости Хари Кришны, к Биг-Бену, Вячеслав Ковалев делает фантастически, исполняет как великий иллюзионист. (Что, однако, означает, что этому спектаклю больше подходит бен-, а не биг-бен сцена.)

СОБАКИ

Кто-то бесов изгоняет, а кто-то бесам предается. Бесприютно-бездомная, жалкая, никчемная, да еще и с климатом, при котором хороший хозяин собаку из дома не выгонит, короче говоря, «собачья жизнь» без конуры, но с ошейником жестких законов и не менее жестких уличных удавок-разборок не могла не низвести среднестатистического мигранта от человека-яблока («яблоками» в Англии называют мигрантов с Востока) к собаке-утконосу.

И один из коллег Бена по несчастью – физик Эдди – натурально поступает в королевскую семью на должность собаки, чтобы на охоте таскать своим хозяевам уток из зарослей и болот…

Да, любая страна-притяжение для «нечистых», которые десятками тысяч на автобусах или дырявых лодках и плотах рвутся в благословенные края, занимается только одним: делает из этих несчастных хот-доги и пожирает их, пожирает, «рвать».

Судьба Эдди – прекрасная реализованная метафора в исполнении Ивашкявичюса-Карбаускиса, восходящая к знаменитому эпизоду из «Дубровского» Пушкинаса:
«Что же ты хмуришься, брат, – спросил его [Андрея Гавриловича Дубровского – отца героя романа] Кирила Петрович, – или псарня моя тебе не нравится?» – «Нет, – отвечал он сурово, – псарня чудная, вряд людям вашим житье такое ж, как вашим собакам». Один из псарей обиделся. «Мы на свое житье, – сказал он, – благодаря бога и барина не жалуемся, а что правда, то правда, иному и дворянину не худо бы променять усадьбу на любую здешнюю конурку. Ему было б и сытнее и теплее».

И, не знаю, сколько людей стали собаками в Литве, но в России, по моим прикидкам, все высокопоставленные чиновники – такие собаки. Они давно решили для себя проблему выбора, и, смирив гордость, поступившись достоинством, засунув самоуважение, «рвать», в жёпис (известное сокращение от жён писателей), получили взамен сытость и тепло первой, второй или третий степени.

Поэтому совершенно неудивительно, и классика экзорцизма (отчитки) об этом свидетельствует, что изгоняемый бес обязательно лает, а не только извергает проклятия.

НЕСУЩИЕ СМЕРТЬ

И еще один важный момент, мимо которого нельзя пройти.

«Мне было очень странно наблюдать, что литовцы живут в таком многонациональном, мультикультурном социуме Лондона вместе с пакистанцами и шриланкийцами, но это нисколько не делает их толерантными. В Литве они более терпимы, потому что там терпимость надо проявлять только в теории…» (Ивашкявичюс).

В спектакле есть эпизод, в котором Эгле-Мигле (опять же великолепная, обаятельнейшая, несравненнейшая, обольстительнейшая @Анастасия Дьячук), ставшая женой местного мусульманина, появляется на сцене в хиджабе-парандже с ног до головы, с открытой только узкой полозкой для глаз.

И вызывает подозрения у полицейской Лиз (еще одна – третья – ипостась глубокой, точной, выразительнейшей, прекраснейшей @Анастасия Мишина). И она заползает, прямо буквально заползает, как заползают на автосервисе слесаря под машину, когда нет свободной ямы, под нее (спойлер – там джинсы) и начинает под ней медленно крутиться, чтобы не упустить ни одной детали (естественно, лёжа – все лучшее в этом спектакле, как и в жизни, делается лёжа). И вылезая – изумляется. Нет, пояса смертницы там нет. Там – хуже. Она – англичанка Лиз – каким-то животным чувством ощущает там неприкаянность и отчаяние. Ощущает смерть. И Лиз настолько в ужасе, что фактически губит Бена (от которого она, «рвать», беременна), отдавая его фальшивый паспорт на проверку.

Это сцена – приговор. Нам, чужим с Востока. Мы несем смерть. Несем, ничего тут не поделаешь… Даже при самом благополучном исходе, даже вроде бы вписавшись в это западное общество, сумев прорасти в него, мы, монголы, чингизханы и тохтамыши, все равно будем его разрушать, как любой саксаул будет своими корнями неизбежно разрушать любой фундамент и всё, что на нем построено.

ФЛАЕР НА СНИСХОЖДЕНИЕ

В театр (на этот спектакль – точно) надо идти, если тревожишься о своей душе. Если тебя мучает накопившаяся там мерзость. Если вы не ходите на исповедь в храм (а вы ходите?), то приходите на «Изгнание». Если вы давно не читали Библию, то приходите тоже. А если читали – тем более. Только настройтесь на то, что вам представится невозможная возможность увидеть как вы (а Бен – это, «рвать», вы) окажетесь в обстоятельствах, которые держали в голове (а сейчас в России каждый второй – вольно или невольно – обдумывает самые разные варианты отъезда, эмиграции), и которые вдруг могут материализоваться. Вот вы Беном выходите на сцену, свет в зале гаснет и…
Христос и Монгол сражаются вами, а здесь вы сражаетесь со всем миром Беном.
И проигрываете. И если вы не чувствуете себя изгнанным, если вы не понимаете, что жизнь любого человека – вечное изгнание без прощения, то… вы это еще поймете.

У каждого человека – свой путь и своя мера.
Перед лицом испытаний (а они будут и ждут каждого) так хотелось бы стать хоть маленьким исцеляющим (пусть просто хоть чем-то помогающим, поддерживающим, утешающим) присутствием чего-то могущественного на земле. Ради своих детей, своей семьи, родителей, всех близких и друзей.

Такое случившиеся исцеляющее присутствие чего-то высшего в русском театре – спектакль «Изгнание». Обещаю, что посмотревшим его будет даровано снисхождение в один из самых трудных дней жизни. А такие билеты раздают в искусстве очень редко.

Фото Екатерины Чесноковой и с сайта театра
Tuesday, December 27th, 2016
2:17 pm



Памяти погибших в авиакатастрофе ТУ-154 над Черным морем 25 декабря 2016 года

Эпиграф (расшифровка последних 18 секунд полета ТУ-154, разбившегося под Донецком 22 августа 2006 года; КВС – командир воздушного судна, Э – член экипажа, 2П – 2-й пилот-стажер Андрей Ходневич, 23 года)

11:38:11,6 КВС: На себя, на себя, на себя, на себя! Андрюха, тяни на себя! На себя, Андрюха... (неразборчиво).
11:38:20,3 КВС: Теперь взлетный. (Режим двигателей. — Авт.)
11:38:21,1 Э: Левая нога, крен убери.
11:38:23,1 2П: Не убивайте!
11:38:23,7 КВС: Андрюха, не паникуй!
11:38:26,5 2П: Не убивайте! Не убивайте!
11:38:27,5 КВС: Земля
11:38:30 КРИК. Конец записи


ТУ-92
ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту…

аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети

нет
не адлер
туапсе

ту
up
и всё…

тут ту
тут ты

туплю

ужас
уууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууу
Friday, September 16th, 2016
1:00 pm
Как обычно прощаются?

Обычно так:
- Пока! Созвонимся!

А вот как прощаются

любовники:
- Пока! На связи!

алкоголики:
- Пока! Наберёмся*!

геи и космонавты:
- Пока! Состыкуемся!

сотрудники благотворительных и попечительских фондов:
- Пока! Сжалимся!

президенты:
- Пока! Спутаемся!

рыболовы:
- Пока! На крючке!

* Услышала Евгения Канищева. Читайте "Словарь перемен" Марины Вишневецкой!
Friday, September 2nd, 2016
3:46 pm
Рассеется Россия как туман...
Рассеется Россия как туман,
И с улицы Бассейной
Рассеянный последний
Исчезнет навсегда.

Посеем семена,
Дождемся всходов,
И там, где темны своды,
Травой и словом
Напомним о себе.
Monday, April 11th, 2016
7:42 pm
ПЯТЬ СКОРБЯЩИХ ПОД ДОЖДЕМ
Жан-Люк Лагарс. «Я была в доме и ждала…». Постановка Анатолия Шульева. Театр им. Маяковского

Театр Маяковского продолжает идти своим, все более крутым маршрутом. Все более четко с каждым спектаклем вырисовывается репертуарная политика маяковцев. Перед нами – уже можно сказать вполне определенно – европейский театр, в центре которого «разрушенный» (разъятый на части, развинченный, раздерганный) человек, пытающийся и не умеющий вновь собрать себя и свою жизнь в прежней целостности¹. Мотивы символизма, экспрессионизма, сюрреализма, экзистенциализма, абсурда, такие значимые в современном искусстве, никогда не являлись доминирующими на русской сцене, раздавленной и обезглавленной со времен позднего Станиславского преимущественно психологическим, бытовым, сюжетно-событийным способом прочтения драматургического материала. А тут еще наступает постдраматический театр, который вообще лишен осязаемых признаков привычных театральных основ: «принципов фигуративности и нарративности», «логических связей и трогательных театральных чувств», «плоской, механистичной психологии», и где актер, «использующийся лишь как одна из игровых кнопок», «порывает с мимесисом подобно тому, как порывает с ним живопись Джексона Поллока, Барнета Ньюмена или Сая Твомбли», и «становится местом встречи разных искусств» (Ханс-Тис Леман).

И дело, конечно, не в том, что какой-то (условно говоря, традиционный) театр плох, а какой-то (условно говоря, модернистский) хорош, дело в том, что проблема человека, а театр всегда решает эту проблему, уже неразрешима в категориях старой эстетики. Инструментарий должен меняться вслед за изменениями в сознании и подсознании человека XXI века. За последние три четверти века изменилось само понятие нормы (применительно к психологии и поведению человека), стало более зыбким и расплывчатым понятие моральности и аморальности (нравственный императив), очевидным образом деградировали коммуникационные связи в обществе, и, главное, добавилось ощущение катастрофичности бытия на уровне отдельного человека («человек внезапно смертен»), нации (холокост, голодомор – геноцид, одним словом) и всего человечества (угроза всеобщей гибели в ядерной войне).

Почему невозможно поставить Лагарса
Collapse )
Финал

А может быть хорошо, что Анатолий Шульев «подменил» финал – добавил туда толику какой-то несбыточной мечты? Ведь как прекрасны героини Лагарса на сцене Маяковки, когда нежно прижимаются другу к другу в финале, пытаясь спрятаться под одним-единственным зонтиком от дождя. Вот же он – тот самый «сгусток человечности»! И момент театральной истины, когда с осязаемой ясностью через все оболочки проступает душа этих невероятно хрупких созданий, надеющихся на чудо…

Collapse )
Monday, March 21st, 2016
2:41 pm
Со Всемирным днем поэзии!


На фото: Гелий Коржев. Голубой Огонек. 1976. Сейчас выставка Коржева работает в Третьяковской галерее. Там же представлена и вся серия его "Тюрликов" (монстров). См. http://tornado-84.livejournal.com/234746.html
Thursday, March 10th, 2016
5:49 pm
РОМАН БЕЗ ВРАНЬЯ

МАРЮС ИВАШКЯВИЧЮС. «РУССКИЙ РОМАН». ПОСТАНОВКА МИНДАУГАСА КАРБАУСКИСА. ТЕАТР ИМ. МАЯКОВСКОГО

ДО СПЕКТАКЛЯ
«Я вообще думаю, что когда Россия опять изменится, у людей появится нужда в каком-то авторитете, и этим авторитетом будет именно Толстой – с его идеями, его незапятнанной репутацией и принципиальностью». Марюс Ивашкявичюс.

Вот остались же люди – святые люди – с таким высоким отношением к России! Нужда уже появилась. Большая нужда. По Сталину. И по прочим, как сказал бы Лев Толстой, «Чингисханам с телеграфом». На каком же повороте истории с колоннады, со стога сена, с печки свалился духовный отец нации Лев Толстой? И кто тут виноват кроме Сергея Бархина – художника-сценографа «Русского романа» («РР»)?

Уже к 80-летию Льва Николаевича Толстого (1908 год) вся, как тогда любили писать, «мыслящая Россия» понимала, что после смерти ВПЗР* – противника войн, революций и церкви, находившейся под властью государства, но, с другой стороны – сторонника непротивления злу насилием – всё станет возможным. И даже неизбежным. И прежде всего – те самые войны и революции. Так и случилось.

Что же снесло эту плотину, которая должна была спасти мир от зла? Графиня Толстая. Софья Андреевна, урожденная Берс. Ее любовь. Вот о ней и о нем («Лёвушке») этот спектакль. Роман – по определению – это и объемное повествование о жизни и судьбах людей и – одно из значений – любовное увлечение. Поэтому «Русский роман» – это пьеса-перекресток, столкновение эпоса и чувства. Причем «на красный свет» в данном случае перебегала дорогу по рельсам именно любовь.

ПЬЕСА
«Русский роман» – это своеобразная семейная сага, вариация на тему романа «Анна Каренина», в которой Лев Николаевич Толстой выступает не только как автор своего шедевра, но и как автор своей же семейной драмы. Бывают романы, построенные на жизни автора. Но бывают и такие, которые в будущем строят жизнь автора. Либо ее ломают. И тогда в этом слиянии реального и художественного автор становится самой трагичной фигурой своих творений». Марюс Ивашкявичюс.

СПЕКТАКЛЬ
Последняя премьера показала всем нового Карбаускиса. То, что последние его спектакли всё более сложносочиненные и сложноустроенные, – это, по-моему, очевидно. «Кант», «Плоды просвещения». И вот «Русский роман» – спектакль художественных открытий, иной работы над материалом, во многом изменившимися, выражаясь по старинке, художественными средствами и приемами. Похоже, что мы уже никогда не увидим прежнего Миндаугаса Карбаускиса. И никогда больше не увидим на сцене Маяковки entertainment, «развлекуху». Время Сергея Арцибашева окончательно ушло в прошлое.Collapse )

ФИНАЛ. БЕССМЕРТИЕ
«И как же мне трудно думать, что вы там остались одна. Одна – в нашем старом доме... В этой безумной стране, страшной нашей России, где царствует хаос и ...» Из письма Льва Львовича Софье Андреевне из Сан-Франциско. 17-й год.
______________________________________________________________________________
*ВПРЗ – великий писатель земли русской

Фото - с сайта театра: http://www.mayakovsky.ru/
Friday, December 11th, 2015
8:20 pm
Древнекубанские казаки в поисках Золотого руна. Новая экранизация «Тихого Дона» Шолохова

ПРЕДЫСТОРИЯ
Когда я, наконец, понял, что Сергей Урсуляк снял «Тихий Дон» – а по «России» непрерывно шли анонсы сериала – на меня накатил тихий ужас. Лезть в эту казацкую петлю не зная брода – это был поступок, мягко говоря, безрассудный. Ничто, как говорится, не предвещало. Тихое магаданское детство, вгиковская юность... Притом решиться на такое после полного провала сравнительно недавнего (не по съемкам, а по показу) сериала Сергея Бондарчука. И, тем самым, посягнуть на монументальный «Тихий Дон» Сергея Герасимова – образцовый советский блокбастер. Куды, батюшка, куды, отец Сергий!

К «Тихому Дону» Герасимова я отношусь сложно. Тут я скорее на стороне Нонны Мордюковой. Как известно, после «Молодой Гвардии» Сергей Аполлинариевич решил жениться на молодой актрисе, для чего отправился на Кубань к ее матери. Но та назвала его «лысым, старым козлом» и послала на. И Герасимов запретил снимать Нонну – запрет действовал 8 лет. И, в частности, вместо идеально подходившей на роль Аксиньи казачки Мордюковой была утверждена киевлянка Быстрицкая. «Герасимов отомстил очень жестоко, – говорила Мордюкова. – Не по-мужски. Я даже вены себе резала от боли и такого унижения».

Герасимовский «Тихий Дон», при всей своей обстоятельности и подробному вниманию к казацкому быту страдал повышенной, даже по советским меркам, идеологизированностью. Всю вторую серию накрыла мрачная и кровавая тень большевистской нетерпимости и произвола. Ведь, может быть, лучшее, что было в романе Шолохова, это колеблющийся герой – не вписывающийся в стандартную черно-белую схему «положительный-отрицательный» искусства «социалистического реализма». И вот одной из задач режиссера и было показать «как страшно и недостойно во время великой борьбы наших лет остаться колеблющимся». Ну, и сверхзадача – провозгласить правоту дела коммунизма. Понятно, вся эта политическая дребедень забылась, и сейчас помнится совсем другое, но в фильме-то 1957 года эти ядовитые идейные скрепы остались…

ПРЕТЕНЗИИ
И вот начались первые серии. Взрыв эмоций был понятен. Фейсбук взвился на дыбы. Чтобы показать накал страстей, первую горячку и резкость характеристик привожу свою личную переписку в чате ФБ с одним из московских актеров (полужирным – я, обычный шрифт – П; упомянутые М. и Ш. – актеры московских театров):Collapse )

Да, финал Урсуляка не шолоховский. Нет там ни капли надежды. Просто сейчас мы знаем о будущем донских станиц больше, чем знал Шолохов, заканчивая 4-й том. Знаем, что большевики, которые «хуже холерных бацилл», соблазнили малых сил – казаков с невинными детскими душами – соблазнили и перебили. И снял Урсуляк финал не по Шолохову, а по Алексиевич: "Наш главный капитал – страдание. Не нефть, не газ – страдание. Это единственное, что мы постоянно добываем".

И главное мое желание сейчас – чтобы следующей работой Сергея Урсуляка стала экранизация «Войны и мира».
Wednesday, November 25th, 2015
4:23 pm
К открытию президентского центра Бориса Ельцина в Екатеринбурге
Б.Н.Е.

самый влиятельный-2013
самый влиятельный-2014
самый влиятельный-2015

о
где же самый вливательный
самый возлиятельный
самый лакательный

но и самый алкающий
и алчущий veritas
кающийся русский алкид

уже не лайкнешь
Monday, November 23rd, 2015
1:24 pm
ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ СНЕГИРЬ. "Северная одиссея" в РАМТе


А в пятницу 13-го я пошел в театр. В РАМТ. На «Северную одиссею» Луцыка-Саморядова в постановке Екатерины Гранитовой. А когда вернулся домой – спектакль все же длинный, с антрактом почти 3,5 часа – и включил телевизор, то еще совсем не страшно начинался Париж: «В столице Франции Париже прогремели 2 взрыва. О пострадавших ничего не сообщается» – вот таким, примерно, было первое сообщение, которое бегущей строкой промелькнуло по экрану.

Но что-то тревожное, парижское, на фоне победоносной феерии финала и необыкновенной полноты жизни, широких российских душ-вселенных (ах, какая там актерская команда, как всем там интересно работать, затрачиваться – там все, все артисты переполнены какой-то волчьей дикой силой, которую может пробудить только талантливый режиссер-оптимист, чтобы вместе преодолеть жуткую силу притяжения такого типичного теперь малокровного театра, где мучительно пытаются раскорябать души, а на самом деле лишь навевают сон уже на 14-ой минуте), и необъятной нашей всечеловечности – всего того, чем проникнут весь спектакль, там уже ощущалось. Там как раз и был тот могучий дух 90-х, который потом выветрился, и паруса 90-х поникли…

Тревога, видимо, шла от того, что по своей «одежке» этот спектакль чем-то родственен «Норд-Осту»: те же почти полярники, самолеты летают, ружья стреляют, полушубки и унты вокруг… Север он такой… И время там перестроечное, когда, как известно, все у нас переворотилось и только укладывалось. Но, опять же, подчеркну: это те самые «апельсины на снегу», спектакль, брызжущий снежным арктическим соком, да еще и сверкающий, как золотой самородок под переливами полярного сияния. И авторы сценария и режиссер, сделавшая инсценировку/переделку и скромно об этом как всегда умолчавшая, уловили, поймали эту птичку радости, этого восторженного снегиря, вырвавшегося на свободу в то время.

Там даже неважно, что происходит. Какой-то конвой на восток, к якутам, с канистрами с контрабандным спиртом (собственно, единственной валютой в то время), встреча со самозваным «начальником Чукотки и всея Сибири», переход через Берингов пролив, путешествие по Америке (без бандитов-мафиози, конечно, не обошлось, но хоть убейте меня – в такие Штаты хочется бежать прямо сейчас, прямо из зала, и пусть даже голышом по льду Чукотского моря) и возвращение домой. Какое-то фантасмагорическое путешествие поперек смыслов, логики и прагматичной действительности.

Вот как бороться, побеждать и воспевать такую невменяемость происходящего? Как сохранить на протяжении всего спектакля этот драйв? Как насытить этот поход Чингачгуков, Чуков и Геков, уже оторванных от трясущейся в лихорадке страны, но не оторванных от ее почвы, от ее магического шаманизма?

И здесь нельзя не сказать об ансамбле Петра Налича, который весь вечер на арене. И конечно, о самом решении спектакля, который сделан как драмбалет, как родная оперетта, пересаженная на территорию бродвейского мюзикла. Весь спектакль – в одной танцевально-музыкальной пластике, в пластике условного «северного балета» и русской бешеной пляски (1 действие) и черлидинга и рок-н-ролла (2 действие).

И, перефразируя Достоевского, добавляя Станиславского и немного преувеличивая от избытка чувств, скажу: никогда еще ни один русский режиссер, ни прежде, ни после, не соединялся так задушевно и родственно с народом своим, не возносил так высоко искусство театра как Екатерина Гранитова. Как Гранитова в спектакле «Северная феерия». И давно уже я не видел таких радостных актеров. И не только в сценах, которые требуют четкой ансамблевой выверенности каждого жеста (как, например, в сцене коллективного просмотра порно-кассеты), где никому нельзя ни на йоту выпасть из состояния общей ошалелости и возбужденности. Но и в самых проходных. А всё почему? А потому что, как сказал бы Константин Богомолов, ключ мастерства не всегда открывает дверь искусства. А уж если это произошло, то счастье, которое испытывают все создатели и участники такого спектакля, безмерно.
Friday, October 16th, 2015
4:34 pm
***
Хотят ли русские войны?
Спросите вы у тишины
Над ширью пашен и полей,
И у берез, и тополей,
Спросите вы у тех солдат,
Что под березами лежат,
И вам ответят их сыны,
Хотят ли русские войны.

Евгений Евтушенко


хотят ли русские
хотят?
хотят ли русские
котят?
хотят ли русские
утят?
хотят ли русские
бомбят?

хотят
ли
русские
войны?


спросите вы у тишины

спросите вы у тех
хотят
котят
утят
бомбят

спросите вы у тех солдат
что под березами лежат
и вам ответят их сыны


хотят
Thursday, October 8th, 2015
2:06 pm
***

др
др

и у
д а

7 октября
Tuesday, September 22nd, 2015
12:14 pm
Гибель империи

ссср
ссср
ссср

из-за
ссор
ссор
ссор

набрался
сор

сор
вынесли
в 91-м
Wednesday, September 2nd, 2015
11:12 am
Театр между вешалкой и виселицей. К открытию нового театрального сезона
ТЕАТР МЕЖДУ ВЕШАЛКОЙ И ВИСЕЛИЦЕЙ
К открытию нового театрального сезона


http://www.kommersant.ru/gallery/2708852#id=1139571 Фото: Коммерсантъ/Сергей Бобылев «Повешенные» в зале Театра им. Вахтангова. «Бег» по пьесе М.Булгакова, режиссер Юрий Бутусов

Начало сентября – традиционное начало театрального праздника для зрителей и трудовых будней – для актеров. 2 сентября свой 118-й сезон открывает МХТ им. Чехова; 3 сентября – 266-й – Театр драмы имени Волкова (Ярославль); 4 сентября – 240-й – Большой театр; 12 сентября – 260-й – Александринский театр (Санкт-Петербург). А 4 сентября в Малом театре состоится сбор труппы перед 260-м сезоном. Таковы планы пяти старейших театральных коллективов России. Но где-то сезон уже начался, а кто-то пригласит зрителей чуть позже.

А теперь о сезоне прошедшем. Самое общее ощущение – чувство тревоги. И лучшие спектакли 2014-2015 его только усиливали. Невозможно, например, отделаться от страшноватого бутусовского «Бега» в театре им. Вахтангова. Не случайно многие критики считают его лучшим спектаклем прошлого сезона. Здесь и война, и Крым, и бегство в эмиграцию, и подавленная и растерявшаяся интеллигенция… И вот еще и они – повешенные с мешками на головах и веревками на шеях. И будто не вестовой Крапилин предстает здесь перед генералом Хлудовым и бросает ему вызов, а сам великий русский театр – совестливый и гордый – как на каком-то страшном судилище пытается отстоять свое право оставаться самим собой и не пасть на колени перед грубой и злой силой: «Шакал! Только одними удавками войны не выиграешь! Но мимо тебя не проскочишь, не проскочишь, нет. Сейчас ты человека – цап и в мешок! Стервятиной питаешься?.. А ты пропадешь… Да нет, убежишь, убежишь в Константинополь! Храбер ты только женщин вешать да слесарей!»Collapse )
Wednesday, May 13th, 2015
11:59 am
ЮБИЛЕЙНОЕ-2

«Двое в комнате.
Я
и Ленин -
фотографией
на белой стене».
В.Маяковский


двое в комнате
я и ленин
комом в горле
виселицей у окна
печью освенцима
абажуром из человечьей кожи

двое в комнате
ленин
и немножко меня
мозгами по стенке
кишками на батарее
кровавой лужицей на полу

ленин в комнате
заходите
Sunday, May 3rd, 2015
4:28 pm
МАЭСТРО ИОФФЕ

Маэстро Иоффе

Часть первая, оптимистично-импрессионистичная

«Смысла я в тебе ищу»


«Маэстро» Юрия Иоффе по инсценированному Александром Шавриным незаконченному роману Карела Чапека «Жизнь и творчество композитора Фолтына» – спектакль о красивой, звонкой, но пустой побрякушке. О человеке, который хоть и «не был причастен к искусству, но все-таки сгорел от него». О посредственности, которая, тем не менее, была способна испытывать нечто сильное и высокое и при этом могла даже погружаться, как лунатик, в творческий музыкальный экстаз.

Легче всего было бы написать, что это роман и спектакль о бездарности, о бездари. О музыканте, который попытался с негодными средствами и без достаточных на то оснований протиснуться к опаляющим головешкам славы и был посрамлен. (Понятно, что в искусстве смело прикасаться к благодатному творческому огню – сродни тому, который сходит с небес на пасху и не обжигает, – может только талант, бесталанности же, как в случае с Бэдой Фолтыном, достанутся только ожоги.) Зло побеждено, добро восторжествовало. Хэппи энд.

Но прямолинейность противопоказана искусству. Прямой линии от точки «А» до точки «Б» нет ни в романе Чапека, ни в «Маэстро» Иоффе. Перед нами не просто угол падения мелкого воришки, деградировавшего до авторитетного плагиатора. Скорее эта история манипулятора, постепенно вырастающего в опытного мистификатора. Ловца, растлителя и осквернителя душ. Черный, смрадный, бесовской талант Бэды, обманувшего, ослепившего окружающих, вложившего им в уши ворованные мелодии, околдовавшего простаков значительностью и глубиной библейской темы («Юдифь и Олоферн» – тут любой притихнет в почтительности!) чуть было не помог ему вольготно расположиться в обществе и завоевать там определенное, весьма важное, если не сказать больше, положение.

Не знаю, держал ли режиссер это в голове, но мне показалось, что Ю.Иоффе делал спектакль даже не о человеке, а о явлении – о феномене посредственности, остановившейся буквально в полшаге от победы, в пяти минутах от признания своих несуществующих заслуг, чтобы дальше уже самому диктовать вкусы и определять что хорошо, а что плохо. Таких людей «зеро» сейчас много как никогда: Юрий Поляков и Андрей Максимов, Никита Михалков и Елена Ямпольская, Александр Шилов и Илья Глазунов, Дмитрий Медведев и Владимир Мединский, Владимир Устинов и Юрий Чайка, Всеволод Чаплин и новосибирский митрополит Тихон, Сергей Собянин и Валентина Матвиенко, Ирина Яровая и Елена Мизулина, Виталий Милонов и Александр Залдостанов, Владимир Соловьев и Дмитрий Киселев. Это только из примелькавшихся персонажей, которые на слуху, а сколько еще других, менее заметных, но не менее влиятельных (на более скромных уровнях и постах!).

Поэтому «Маэстро» Ю.Иоффе интереснее и глубже, чем может кому-то показаться.Collapse )
Tuesday, April 21st, 2015
12:23 pm
ЮБИЛЕЙНОЕ

я всегда возвращался с войны
всегда

с войны 1812 года
турецкой
японской
первой мировой
гражданской
финской
великой отечественной
афганской
............
............

я всегда возвращался домой
как положено
чин чином
с почестями
и регалиями

убитым
безымянным
невостребованным прахом
сгинувшим
забытым
ненужным

скоро мне возвращаться с войны?
скоро?
Tuesday, April 14th, 2015
4:13 pm


«Сегодня в 10 часов 17 минут в своей рабочей комнате выстрелом из нагана в область сердца покончил с собой Владимир Маяковский. Прибывшая скорая помощь нашла его уже мертвым. В последние дни В.В.Маяковский ничем не обнаруживал душевного разлада и ничего не предвещало катастрофы».
«Красная газета», 14 апреля 1930 года
Thursday, April 9th, 2015
1:58 pm
ИСХИТРИЛИСЬ ПРОТИВ СПИРИТОВ

Новые «Плоды просвещения» в Театре им. Маяковского

Фоменковские «Плоды просвещения» (ПП) я смотрел уже на излете этой постановки. Спектакль уже слегка «пошатывало», но главная мысль в нем продолжала жить: обезумевшее барство, нравственно опустошенное и потерявшее здравый смысл, «подсевшее» на новомодные шарлатанские увлечения, весело катилось в пропасть. А «мужики», народ, пытались в это время ухватить свое. В общем, дело пахло близкой социальной катастрофой.

Спектакль Миндаугаса Карбаускиса совсем другой. Спиритический сеанс в «Плодах» Фоменко все же был «сеансом черной магии с последующим разоблачением», эпизодом. Здесь же, уже с открытием занавеса (открытием! занавеса! – забытое чувство), понимаешь – ты попал в гости к спиритам («Спириты» – первоначальное название пьесы Льва Толстого). Перед тобой не мир дворянской усадьбы, а черный космос человеческих представлений о непознанных глубинах разума и психики. Гигантский, размером с маленькую галактику, стол-эллипсоид, будто замерший на мгновение в своем движении по наклонной по отношению к зеркалу сцены орбите. Такое вот пространство Сергея Бархина – спиритическое, мистическое и мрачноватое, чего уж там… И сразу хочется понять: почему эта глобальная, одна на весь спектакль декорация вырастает именно из одной сцены, из одного только эпизода спиритического сеанса? И сразу же хочется по-кругосветловски ответить: а потому! Потому, видимо, что режиссеру важен был этот постоянный эмоциональный фон приближающегося апокалипсиса и сгущающегося мрака. Но такая трактовка и прочтение ПП как надвигающейся «власти тьмы» логично вытекает из всего кошмара действительности XXI века.

Трудно удержаться и не отметить, что в режиссуре Миндаугаса Карбаускиса всегда присутствует нечто алхимическое, таинственное, мрачное; по своей «архитектуре» этот режиссер так же готичен, как и средневековое западноевропейское зодчество. И уже много лет он возводит сам себя, рвется вверх, как до сих пор растет ввысь и достраивается Sagrada Familia Гауди.Collapse )
Thursday, April 2nd, 2015
5:43 pm
"ФАРЦА" ИЛИ УБИЙСТВО НА МОСТУ


Как же все отвратительно в сериале «Фарца»! Отвратительны персонажи: Алексей Локтев-2 (Александр Петров), Игорь Нефедов-2 (Филипп Горенштейн), Евгений Стеблов-2 (Алексей Веселкин), Виталий Соломин-2 (Максим Емельянов). Все они вторичны (очень плохие копии оригиналов) и беспомощны. Отвратительны Серебряков и Цыганов. Отвратительны девицы. Отвратительны «Фатеева», «Миронов», «Оганесян», «Магомаев», «Шпаликов», «Светлов», «Аксенов», «Красаускис». Отвратительно воровство костюмов, декораций и красного «Москвича» из «Оттепели». Отвратительны эти мешки и чемоданы денег. Отвратительны эти перьевые ручки «времен Очакова и покоренья Крыма» (писали тогда чернилами, но это были пипеточные авторучки, которые не надо было, как в пушкинские времена, постоянно макать в чернильницу). Отвратительны цитаты из «Я шагаю по Москве».Collapse )

Очередная халтура, очередной позор профессии, очередная ерунда. Но на всякий случай, закончу так – слава, слава майору Иванову (Трибунцеву). Новых пыток вам, новых постов! А, кстати, главный мафиози этого сериала в исполнении Евгения Стычкина носит кличку «Понт», являясь одновременно осведомителем КГБ. А «pont» в переводе c французского – «мост» (об этом, кстати, говорится в самом сериале). Вы понимаете, куда я клоню? Правильно, теперь и вы знаете, кто недавно убил на мосту одного политика.
[ << Previous 20 ]
About LiveJournal.com